Тян Юн Ги и его книга "Остров, полный скорби"

Тян Юн Ги

и его книга «Остров, полный скорби»


 

 

За свою более чем 140-летнюю историю сахалинская корейская диаспора, являясь частью корейского народа, проживая в многонациональной среде народов, населяющих Сахалинскую область, воспринимая в процессе своего приспособления к ним их язык, опыт, лучшие достижения их культур и кровно смешиваясь с ними, приобрела не только новую духовность, но даже и новую физическую сущность. В течение многих десятилетий корейская диаспора на Сахалине находилась в капиталистическом окружении, за «железным занавесом», в полной изоляции от своей исторической родины. Более того, она подвергалась в максимальной степени японизации и советизации, превратилась в русскоязычное население, частично утратила родной корейский язык, многие национальные черты (национальную одежду, жилище, праздники, обычаи и обряды), но приобрела новую духовность, основанную на христианских традициях русской культуры.

 Как известно, на территории Южного Сахалина, который был в соответствии с Актом капитуляции Японии и Сан-Францисским мирным договором 1952 г. передан России, находилось в 1945 г. около 24 тысяч корейцев. Основная масса их оказалась на Сахалине не по своей воле, были насильственно вывезены японцами на тяжелые работы по добыче угля и заготовке леса, строительство военных объектов (автомобильных и железных дорог, военных аэродромов и т.д.) из южных районов Кореи.

 После 1945 г. сахалинские корейцы не смогли вернуться на родину, так как СССР интернировал корейцев, брошенных на Сахалине Японией после репатриации своих подданных. Основная масса их осталась жить на острове в качестве лиц без гражданства. Есть проблемы, связанные с тем, что, прожив более шестидесяти лет в России, большинство из ныне живущих на Сахалине корейцев стало русскоязычным и потеряло многое из своей национальной самобытности. Хотя и приобрели они также много благодаря овладению русским языком, но практически все молодые люди в возрасте от 16 до 40 лет не знают своего родного языка. Их культура – это культура по большей части русская, а не корейская. Адаптация, аккультурация и ассимиляция сначала среди японцев, а затем в среде русских привели к тому, что среднее поколение корейской диаспоры на Сахалине не знает истории и культуры исторической родины. Однако расовые признаки корейцев не исчезнут никогда. Следовательно, они всегда останутся в этническом отношении отличными от русских. И в то же время нужно, чтобы сахалинские корейцы смогли наилучшим образом использовать в интересах России все то богатство культуры и истории, которые накопил корейский народ. А это можно сделать только тогда, когда они сумеют соединить русскую культуру и менталитет с корейской культурой и менталитетом.

 «Наши родители во время японской оккупации Южного Сахалина были насильственно привезены на холодную чужую землю, где на их долю выпало испытать всяческие лишения тяжелым непосильным трудом на шахтах. Материальные и моральные страдания были их уделом, долгие десятилетия они не имели возможности узнать о судьбе своих родных, от которых их насильственно оторвали»[1]. Долгими зимними ночами под завывания вьюги они стояли перед темными окнами и в своих отражениях силились узнавать полузабытые лица оставленных не по своей воле на далекой родине братьев и сестер… Когда! Когда же наступит тот долгожданный миг встречи, о котором они мечтали при японцах и после «освобождения»? В тоске и ожидании проходили годы, десятилетия, рядом уходили в неведомую даль, те, с кем делились воспоминаниями о тех краях, где звучала совершенно другая речь, небо было роднее, и воздух был вкуснее. И вот настало то время, когда перед ними открылась дорога домой. Ах! Была ли радостной это возвращение через полвека? Родители почти все уже умерли  с именами своих детей на устах, прекрасные жены, с которыми расстались в юности, потеряли блеск лучистых глаз, стали старыми согбенными старухами. Дети, которые были еще в утробе матери при расставании с отцами, стали уже сами родителями. Слишком долгой была разлука и они стали чужими друг другу. Они вернулись на родину с полным букетом болезней, с другими представлениями о жизни. А вместо тех, что не дождались возвращения на родину переехали в Республику Корея их дети. Но и они уже не находят общий язык со своими корейскими родственниками. Слишком глубока та трещина, которая образовалась  между ними. И слишком поздно они вернулись на родину. А на Сахалине остались дети и внуки от второго и третьего брака. И они тоже плоть от плоти нашей. И Сахалин стал родным, потому что здесь все мы испытали не только муки и страдания, но и радость любви и счастья. Зов предков призвал их в Корею, но и Сахалин – не просто название острова!

Вот такие мысли и чувства вызвали у меня, когда я прочитал повести и рассказы Тян Юн Ги из книги «Сахалин – остров, полный скорби», писателя и журналиста, общественного деятеля, представителя сахалинских корейцев первого поколения.

 


[1] Из воспоминания сахалинской репатриантки Ким ** (г. Ансан РК)

>