Доклад Мун ДеДо на конференции ФНКА 16.08.2006


О САХАЛИНСКИХ КОРЕЙЦАХ
(Краткое выступление в ФНКА 16 августа 2006 года)

Уважаемый Председатель!
Уважаемые дамы и господа!

Разрешите от имени Межрегиональной общественной организации «Общество сахалинских корейцев» приветствовать участников конференции и поздравить с 61-ой годовщиной освобождения Кореи.

 Вот некоторые задачи, которые решает «Общество сахалинских корейцев»:
1) содействует репатриации сахалинских корейцев, насильственно вывезенных из Южной Кореи и их потомков, проживающих в данный момент на территории Российской Федерации;
2) оказывает содействие соотечественникам в воссоединении разрозненных семей, а также в поисках родных, вторично насильно завербованных на Сахалине для строительства военных объектов в самой Японии;
3) принимает активное участие в движении за воссоединении двух Корейских государств на основе демократии и соблюдения прав человека (и т.д., всего девять основных задач).
История образования сахалинских корейцев была тесно связана с подготовкой Японией к войне и ведением активных военных действий. Милитаристской Японии требовалось быстрое и широкомасштабное освоение природных ресурсов на юге Сахалина, для чего в нарастающем количестве насильно вывозили туда трудоспособных корейцев, в основном жителей южной части Корейского полуострова. В результате после окончания второй мировой войны на Сахалине оказалось около 40 тыс., а по некоторым данным – 100 тыс., корейцев, которые в отличие от Японцев не могли вернуться на Родину – в Южную Корею. СССР не признавал РК как суверенное государство, более того, по отношению к ней проводил враждебную политику.
Корейцы на Сахалине оказались насильно оторванными от Родины, сразу попали в цепкое объятие тоталитарного сталинского режима, стали заложниками холодной войны. Образовалось несколько тысяч разрозненных семей, поскольку многие переехали на Сахалин, оставив своих жён и детей в Южной Корее. Выходцы с юга Корейского полуострова принудительно стали жителями чужбины. У фактически интернированных людей рождались дети и внуки, которые тоже стали жителями России, по словам Солженицына, проигравшей ХХ век, который оказался для неё самым катастрофичным.
Тяжело, очень тяжело было корейцам на острове, особенно, в первые годы после установления советской власти на юге Сахалине. Они насильно были втянуты в водоворот совершенно другой жизни, в другой социально-экономический строй, в другое правовое пространство с множеством ограничений. При этом не знали ни русского языка, ни менталитета советских людей, ни советских законов. Неожиданно оказавшись на чужой территории не по своей воле, выходцы с юга Корейского полуострова, естественно, не были настроены стать постоянными жителями страны-победителя, а посему морально не были готовы к восприятию совершенно незнакомой культуры и непривычного образа жизни. У корейцев острова был соответствующий психологический настрой – надеяться и терпеливо ждать наступления лучших времён, когда можно будет вернуться на Родину. В этом заключается одно из коренных отличий сахалинских корейцев от так называемых «материковых корейцев», которые являются потомками добровольно покинувших Родину во второй половине ХIХ-го и до 30-х годов ХХ века в поиске лучшей доли на Российской земле и настроенных как можно скорее стать «русским человеком».
Пока теплилась надежда – а она поистине живуча и умирает последней – на Сахалине выросло не одно поколение корейцев, испытавших национальное унижение и оскорбление, нетерпеливое отношение к себе из-за того, что выглядят, как чучмеки, говорят по-другому, едят другое, думают и ведут себя «не так, как принято», не становятся одномоментно русскими. Это не могло не формировать комплекс неполноценности, который сидел внутри моих земляков. Но после Сеульской Олимпиады, особенно после признания СССР Республики Корея (РК) и установления с ней дипотношений в сентябре 1990 года, наступило заметное потепление отношений к корейскому населению на острове. Более того, у сахалинских корейцев первого поколения появилась поистине долгожданная – длиною в 45 лет – возможность вернуться на Родину, а их детям и внукам встречаться с родными на исторической Родине. Всё это привело к тому, что комплекс неполноценности был загнан вглубь сознания, но временами нет-нет, да и всплывает, когда некорейские островитяне по старой привычке бросают злой взгляд и выказывают нетерпимость на национальной почве.

«타향도 오래살면 고향으로 됀다» («И чужбина, где живешь долго, становится родиной») – так поётся в корейской песне. С такой душевной и психологической трансформацией хорошо знакома корейская диаспора на острове. Преодолевая неимоверные трудности и унижения, сахалинские корейцы, особенно второго и последующих поколений, всё более становились российскими. Вместе с тем всё больше отрывались и отдалялись от национальной основы. Что, в общем-то, вполне естественно. Ведь среда обитания ломает в человеке всё чуждое, несовместимое и, таким образом, делает его «своим».
Хорошо, что Россия избавилась от тоталитарного режима, идёт по пути общечеловеческой цивилизации. В РФ осуществляются глубокие демократические преобразования, многострадальная страна постепенно становится цивилизованной в строгом смысле этого слова. Народу стало легче дышать, у человека появились широкие возможности самовыражения и достойной жизни. И в такой обстановке многие сахалинские корейцы второго и последующих поколений искренне считают Россию своей Родиной, и в этом, полагаю, нет ничего удивительного.
Очень хорошо, что существует такая структура как ФНКА российских корейцев, которая организовала сегодняшнюю конференцию. Надеюсь, что ФНКА сыграет важную роль в объединении всех этнических корейцев в России и других странах СНГ, в развитии и укреплении всесторонних отношений между РФ и Кореей, в деле объединения Кореи.

 

Комментарий Администратора:

Автор статьи Мун Дедо является представителем малочисленного поколения сахалинских корейцев, которые учились в  МГУ в 60-е годы. Ниже приводится его биография, которая отражает судьбу первого и второго поколения.  Администрация сайта планирует в дальнейшем публиковать материалы Мун Дедо. 

Мун Де До родился в городе Шахтёрске Сахалинской области 30 июля 1946 года.
Отец, Мун Бон Гон, был насильственно отправлен по трудовой повинности на строительство военного объекта на Север Кореи, откуда ему удалось удрать в Японию, а оттуда перебрался на Сахалин. Мать, И Сун Е, с двумя детьми – с сыном и дочерью – приехала с Юга Кореи на Сахалин в 1944 году. Отца через неделю после долгожданной встречи с семьёй отправили опять же по трудовой повинности на остров Кюсю вместе со многими корейскими шахтёрами. После капитуляции Японии он вернулся на Сахалин, к своей семье. Вскоре после его возвращения уже на советской территории родился второй сын, которого назвали Дедо (
재도
).
Как многие корейские дети на Сахалине, Мун Де До учился вначале в корейской школе, затем в русской – одиннадцатилетней средней школе с производственным обучением в городе Шахтёрске, где и получил в 1965 году аттестат зрелости.
В 1965 году он вынужден был поступить в Иркутский государственный университет, поскольку ему не дали визу для поступления в МГУ им. М.В. Ломоносова. Проучившись всего полгода, он был отчислен за прогул и явную незаинтересованность в учёбе. В 1966 году поступил в МГУ им. М.В. Ломоносова, на биологический факультет, в 1968 году был переведён на экономический факультет того же университета, где учился на кафедре экономики зарубежных стран, изучая экономику Японии. После окончания университета Мун Де До полтора года скитался по Советскому Союзу в поиске постоянного места работы. В 1975 году он поступил на работу во Всесоюзный институт научной и технической информации Академии наук и Совета министров СССР, где работал вначале старшим редактором, затем младшим научным сотрудником, обрабатывая научно-техническую литературу на японском, корейском и английском языках.
В 1985 году Мун Де До переводом был зачислен в Институт востоковедения АН СССР, где проработал вначале научным сотрудником, затем старшим научным сотрудником до 1989 года.
В 1983 году Мун Де До защитил диссертацию по экономике Южной Кореи, стал кандидатом экономических наук. У него более 20 научных работ, некоторые из них были опубликованы в закрытых журналах. Как специалист южнокорейской экономики он неоднократно писал записку в ЦК КПСС с предложением наладить торгово-экономические связи с Республикой Корея, с которой СССР тогда не имел дипломатических отношений. Накануне Сеульской Олимпиады по просьбе ЦК написал записку на имя Председателя Совмина Рыжкова о целесообразности нормализовать отношения Советского Союза с Южной Кореей и активно использовать южнокорейский фактор в качестве рычага давления на Японию для получения определённой выгоды во внешнеэкономической деятельности.
Накануне распада СССР Мун Де До расстался с любимой исследовательской работой, стал заниматься исключительно переводческой деятельностью. Как переводчик с японского и корейского языков объездил всю страну, начиная с Курильских островов и кончая Прибалтикой, бывал во всех странах СНГ, в Японии и в Южной Корее.
Мун Де До временами думал вернуться в Академию наук, но обстановка в стране вынуждала его зарабатывать на хлеб нелегким переводческим трудом, всё более и более откладывая возвращение в научную сферу.
Жена Мун Де До, Им Бон Хи, или Ирина, как заботливая спутница жизни делает всё, чтобы создавать мужу благоприятные бытовые условия для творческой деятельности. Мечтает, чтобы муж написал какую-либо серьёзную работу для публикации. Для этого она часто выполняет «черновую работу», стараясь облегчить труд супруга.
В апреле 2006 года Мун Де До был избран в состав правления МОО «Общество сахалинских корейцев», и до августа 2008 года принимал участие в деятельности МОО как первый заместитель Председателя общества. В связи с постоянной работой на японском заводе «Комацу Манюфекчуринг Рус» в городе Ярославле он попросил вывести из состава правления. 


 

>