Цель оправдывает средства

Глава 3. Цель оправдывает средства

 

     При индустриализации власть не была разборчива в выборе средств. Любым путём достичь цели –

вот такова была установка. Цель оправдывает все средства, которые ведут к достижению данной цели, если сама цель оправдана. Главное – достижение цели, тогда любые безнравственные способы оправдываются. Вот такова была логика в сталинскую эпоху. В ходе индустриализации СМИ твердили: «Весь советский народ, как один человек, поддерживает и воплощает в жизнь мудрые решения партии и правительства»[112]. На деле поддержка не была массовой. И власти пытались развернуть массовый энтузиазм, создавая образцово-показательный пример трудового подвига с привлечением подходящих людей.

 История стахановского движения

Стахановская история представляла одну из легенд, созданных властями. Она требовалась для возбуждения энтузиазма и стимулирования трудового подвига. Нужна была наглядная «показуха» – живой пример трудового героизма обычных рабочих. Стаханов идеально подходил для выполнения роли героя труда. Он родился в 1906 году в крестьянской семье, батрачил и пас скот, образование – три класса сельской школы. В 1927 году устроился работать на шахту «Центральная-Ирмино» в городе Кадиевка Донецкой области. Принял предложенные ему правила игры. Рекордная смена была спланирована заранее: после тщательной проверки состояния компрессоров и молотков организован вывоз угля, проведено освещение забоя. Он работал только отбойным молотком. Всю остальную работу выполняли другие рабочие. Позднее рекорд был побит ещё вдвое. Пропаганда приписывала весь добытый уголь одному. Беспрецедентный пример использовался для развёртывания пропаганды трудового героизма.

В 1936 году по решению Политбюро ЦК ВКП(б) Стаханов был принят в члены партии без кандидатского стажа, стал делегатом чрезвычайного VIII Всесоюзного съезда Советов, был зачислен на учёбу в Промышленную академию в Москве. После её окончания стал занимать руководящие посты в Наркомате угольной промышленности СССР. В 1937 году его выбрали депутатом Верховного Совета СССР. Сталин неоднократно принимал его на официальных чествованиях. Стаханов жил в шикарной квартире в Доме правительства на Набережной, имел в своём распоряжении две служебные машины.

Человек простого происхождения, стремительно ворвавшись «из грязи, да в князи», часто становится моральным уродом, теряя совесть, чувство меры и приличия. Когда неожиданно сваливаются все блага общества и благосклонность вождя, он лишается чувства реальности, становится неспособным совместить элитарное пространство, куда взметнулся, с постепенностью его освоения. Стаханов, в одночасье ставший всенародным героем и любимцем Сталина, решил, что на него распространяется вседозволенность. Он мог без предварительной записи попасть на приём в Кремль, ему было позволено жениться на 14-летней девчонке, никто его не одёргивал за пьянство. Закадычным дружком и собутыльником Стаханова стал сын вождя Василий. Однажды они хорошенько перебрали в ресторане гостиницы Метрополь, в пьяном буйстве разбили дорогое зеркало, сломали служебную машину Стаханова. Вождь, сквозь пальцы смотревший на эти проказы, однажды предупредил: «Скажите этому добру молодцу, что ему придётся, если не прекратит загулы, поменять знаменитую фамилию на более скромную»[113].

Получая высокую зарплату, машины и многочисленные льготы, Стаханов испытывал досаду от того, что его соседи жили ещё лучше. Он не хотел мириться с этим, настрочил несколько писем Сталину с просьбой выделить одну хорошую трофейную машину и сделать ремонт квартиры. Стахановскими проблемами Сталин поручил заниматься комиссии во главе с Маленковым. Благодаря стараниям комиссии отремонтировали квартиру, Стаханов получил хорошую трофейную машину, участок земли, материалы для строительства дачи и деньги для покупки нового автомобиля «Победа». Очередной раз сталинский выдвиженец получил всё что хотел, принимая это как должное. 

Стахановское движение, поддержанное сталинским руководством, захлестнуло всю страну. Многим рабочим тоже хотелось взметнуться на вершину трудовой славы. Советская власть твердила, что к 1 января 1938 года стахановцем являлся примерно каждый четвёртый советский рабочий. Хотя есть сомнение в достоверности данного утверждения, но последователи Стаханова появились практически в каждой отрасли. Ими стали Бусыгин в автомобильной промышленности, Сметанин в обувной, Е.В. и М.И. Виноградовы в текстильной, Гудов в станкостроительной, Ихласов в горнорудной, Мазай в металлургии, Кривонос на железнодорожном транспорте, Ангелина в сельском хозяйстве. Они были представлены на всех съездах, парадах, банкетах любого масштаба, превращались в знамёна и плакаты.

Они стали, по сути, рабочей аристократией советской закваски. Классическая рабочая аристократия, появившаяся в Великобритании и других странах Запада, была иная. Она состояла из привилегированных, обуржуазившихся слоёв высокооплачиваемых квалифицированных рабочих, которые представляли собой верхушку рабочего класса в целях его раскола и торможения рабочего движения. Советская рабочая аристократия же была создана для того, чтобы возбуждать энтузиазм и поднимать народ на трудовой подвиг. Для этого выделялось ограниченное число рабочих, создавая для них благоприятные условия и стимулируя их на трудовой подвиг, который прославлялся и оплачивался невиданно щедро. Кучка стахановцев превратилась в верхушку советского пролетариата, призванную вдохновлять и потянуть за собой остальную часть рабочего класса на массовый трудовой героизм.

Советская рабочая аристократия не пользовалась уважением многих людей, поскольку рабочие знали, как становились стахановцами. Последние раздражали не только тех, кто привык работать по старинке и с ленцой, так как достижения новых производственных норм оборачивались для них необходимостью преодолевать собственную расхлябанность и некомпетентность, но и обычных рабочих, страдавших из-за необоснованного увеличения нормативных заданий. К тому же у стахановского движения имелись и свои теневые стороны. Погоня за рекордами рождала приписки, иногда результаты целых бригад выдавались за достижение одного человека, выполнявшего конечную операцию в технологической цепочке. Ради достижения отдельного рекорда все ресурсы предприятия перебрасывались на узкий участок, и такая хитрость приводила к общему отставанию производственного задания.

Несмотря на старания, административно-командная экономика не сумела создать эффективную систему стимулов к труду. Вся мощь пропагандистской машины не могла бесконечно возбуждать и эксплуатировать энтузиазм трудящихся. Власти перепробовали самые разные сочетания моральных и материальных стимулов к труду, политики кнута и пряника, комбинацию различных мер наказания. Но ожидаемая эффективная отдача не получилась, сталинское требование неуклонно поднимать производительность труда не выполнялось. Сталину пришлось внедрить жёсткие наказания, подвергнув криминализации сферу труда, доходя в этом деле до абсурда. Незадолго до войны в СССР была введена уголовная ответственность даже за опоздания и прогулы, самовольную смену места работы.

В результате рабочие оказались беззащитны перед наступлением государства на их права. Даже профсоюзы стали одним из его послушных подразделений. Коллективные договоры из средства защиты прав рабочих превратились в способ принуждать их трудиться ещё интенсивнее. Именно в договорах фиксировались новые завышенные нормы и расценки, которые спускались из министерств и ведомств. История металлургического завода «Серп и молот» показывает, что такой пересмотр «заниженных» норм и расценок происходил постоянно. В 1947 году, например, нормы на заводе увеличивались на 23% при одновременном снижении сдельных расценок на 18,8%[114].

Впрочем, сказочно сладкий период жизни Стаханова закончился вскоре после кончины Сталина. В 1957 году Хрущёв вышвырнул его из Министерства угольной промышленности СССР в донбасский город Торез. Семья наотрез отказалась ехать с ним в «ссылку». Опального «новатора угольной промышленности» определили на должность помощника главного инженера шахтоуправления. Покинутый, благополучно забытый всеми, он всё чаще прикладывался к бутылке, дебоширил, попал в психиатрическую лечебницу. Когда исполнилось 35 лет стахановскому движению, по просьбе Брежнева наградили Стаханова «Золотой Звездой» и вторым орденом Ленина, тем самым форсировав развязку: у него случился нервный срыв. Жизнь свою он закончил в психиатрической больнице в 1977 году.

 Использование принудительного труда

Одним стахановским движением нельзя было решать эпохальную задачу индустриализации. Для форсированной экономической модернизации требовалось широкомасштабное применение дешёвого и принудительного труда, ставшее одним из важнейших направлений сталинской политики индустриализации. При этом Сталин использовал своё же утверждение о том, что по мере продвижения по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба обострится. Тем самым открыл путь для невиданного террора. Одной из целей было стремление преодолеть экономические трудности за счёт масштабной эксплуатации заключённых. 11 июля 1929 года СНК СССР принял постановление об использовании труда заключенных на Севере, Урале и Дальнем Востоке, в Сибири и Казахстане. В апреле 1930 года принимается указ о расширении трудовых лагерей, переданных в ведение Главного управления исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ). Труд заключённых применялся в строительстве, на осушении болот, лесозаготовках и промышленных объектах. К 1932 году было создано 11 лагерей, ещё несколько десятков в последующие годы.

В дальнейшем продолжалось использование принудительного труда. К концу Второй пятилетки в местах лишения свободы содержалось 1668, 2 тыс. заключённых, труд которых применялся при строительстве Беломорско-Балтийского канала, канала Москва – Волга, Магнитки и на других стройках. На принудительных работах использовался труд и спецпереселенцев, переименованных в 1934 году в трудпоселенцы. В 1934 году в трудпосёлки было направлено 255 тыс. чел., в 1935 – 246 тыс., в 1937 году – 128 тыс. чел.[115] Условия труда трудпоселенцев и заключенных были невероятно тяжелы. Лица, проявившие себя с лучшей стороны, могли рассчитывать не только на досрочное освобождение, но и на получение орденов и медалей, высокое материальное вознаграждение, дальнейшую благополучную карьеру. Непосильная работа, издевательства, бытовая неустроенность вели к большой смертности среди них.

Беломорско-Балтийский канал протяжённостью 227 км, построенный за рекордно короткий срок с сентября 1931 по апрель 1933 года, являет собой пример первой в СССР полностью лагерной стройки. Эшелоны непрерывно доставляли на «великую стройку» отбывавших наказание, чтобы ударно прорыть канал. Каждый из них именовался «заключённый каналоармеец» или сокращённо – «з/к». От этой аббревиатуры и произошло печально известный жаргон зэк или зек. Объединенное государственное политическое управление должно было обеспечить строительство канала без лишних материальных затрат. Металлы и цемент при строительстве использовались минимально, основными строительными материалами были подручные: дерево, камень и песок. Не было стройтехники, всё делалось вручную с использованием топора, кувалд, лома, зубил, лопат и носилок.

В июне 1933 года Ягода докладывал Сталину о завершении строительства Беломорканала. В июле Сталин, Ворошилов и Киров совершали прогулку на катере по каналу. В августе на рукотворный водный путь высадился десант из 120 писателей и журналистов для ознакомления с чудом социалистической экономики. Пишущие братья беседовали с заключёнными, которые «хвалили партию и великого вождя за предоставленную им возможность искупить свою вину ударным трудом на великой стройке». Они совершали прогулки по каналу. После поездки писатели поведали читателям о необычайно высоких темпах роста социалистической экономики, об ударном труде производственников на сооружении канала, об убогости и ущербности капитализма, о героических усилиях чекистов по организации работ и по «перековке» заключенных. При этом ни словом не обмолвились о жестокости лагерных порядков, о голоде, гибели тысяч людей. Правда, в связи с завершением строительства канала ЦИК СССР постановил досрочно и без всяких ограничений освободить значительное число заключенных, «особо проявивших себя ударниками, имеющих особые заслуги по указанному строительству»[116].

Беломорско-Балтийский канал до 1950-х годов практически не использовался для судоходства, так как средняя глубина канала составляла около 5 метров. Но не это было важно. Куда важнее было показать, что советский народ под руководством Сталина может сотворить чудеса. Превратив Москву в «порт пяти морей», «отец народов» хотел внедрить актуальную в то время идею: мы можем всё – поворачивать реки вспять, строить гидроэлектростанции, перекрывая могучий Днепр, создавать красивые подземные дворцы, богато оформляя станции метро, и даже одержать победу над природой. Это нужно было для того, чтобы вверенные ему народы безоговорочно признавали величие и всесилие вождя.

ГУЛАГ служил средством запугивания рабочих и профилактики массовых протестов. Эта угроза со временем утрачивала действенность. Драконовским законам нередко сопротивлялись даже подчинённые диктатора. Сталин инициировал в 1947 году резкое повышение сроков заключения за «хищение социалистической собственности» на производстве. Даже за кражу мотка проволоки можно было получить от семи до десяти лет. Судьи фактически саботировали указ, назначая наказание «ниже нижнего предела». В конце 1940-х годов суды перестали давать сроки за прогул, хотя указ продолжал действовать. Необходимость реформировать ГУЛАГ разделяла в конце правления Сталина почти вся уставшая высшая элита. Поэтому демонтаж системы принудительного труда начался сразу после смерти вождя.

Широкое использование рабского труда сыграло большую роль в индустриализации. Многие грандиозные стройки свершались руками заключённых. Героическим трудом миллионов зэков создавалась индустрия. Но практически все современные рабы покинули жестокий мир как безымянные герои, как опасные носители объективной информации о строительстве каналов, железных дорог, заводов, фабрик, электростанций и других объектов для создания промышленной базы в СССР.

Современное поколение, оглядываясь на историю, обязано думать о цене индустриализации и превращения СССР в мировую державу. Не забудем, что речь идёт о трагических судьбах отцов, матерей и дедов, превращённых в рабов показного величия. Они встречали первомайское утро не на улицах празднично украшенных городов, а в холодных бараках. Масштабы, темпы  индустриализации и освоения Севера и Сибири возможны были лишь при условии применения труда миллионов репрессированных.

     В России сейчас зэков в сталинском понимании нет, но наследие ГУЛАГ сохранилось. По бескрайним просторам разбросаны сотни городков, посёлков, старых заводов, фабрик и рудников, которые разрушены либо гибнут. За нелёгкий труд для освоения суровых территорий нужно платить, чтобы необходимо содержать и строить там школы, больницы, дороги, аэродромы и другие объекты благоустройства. Денег у государства на это нет. Нет денег и на возрождение погубленной коллективизацией русской деревни. Это печальное наследие находится в списке «неперспективных». Страна буквально испещрена котлованами «великих строек» и депрессивными деревнями. В этих «котлованах» продолжают жить люди, являющиеся потомками индустриализации. Некуда уехать, не на что купить жильё в более тёплых краях, никто там не ждёт. Они оказались не нужными и заброшенными.

 Иностранная помощь в индустриализации

 Ещё одной из фальсификаций истории превращения СССР в промышленную державу явилось тщательное сокрытие роли иностранной помощи. Полностью скрывалось то, что неоценимую помощь в индустриальном рывке оказали займы и кредиты, оборудование и технологии, предоставленные западными странами, а также иностранные специалисты, работавшие в Советской стране. Без них индустриализация просто не состоялась бы. Но в послесталинском Советском Союзе, в современной России не издано ни одной научной работы по указанной тематике, важной для понимания исторической правды. Иностранные кредиты для Союза ССР в контексте создания индустрии редко упоминаются в основном массиве зарубежной историографии. Практическое отсутствие исследованности круга проблем – лишь половина беды. Другая половина заключается в господстве устоявшихся стереотипов. Даже сейчас многие исследователи стоят на позициях, что индустриализация проводилась за счёт «внутренних ресурсов».

 Впрочем, индустриализация началась не в Первой пятилетке, а раньше благодаря тому, что большевики сумели пробить брешь в международной изоляции, где оказалась Россия после революции. После подписания Версальского мира в 1919 году Германии было запрещено иметь большую армию и развивать военную промышленность. Ей пришлось пойти по обходному пути, вести секретные переговоры с Москвой. 26 ноября 1922 года правительство РСФСР и компания Юнкерс заключили договор о производстве металлических самолётов и моторов. В соответствии с договором в арендное пользование Юнкерсу передавался Русско-Балтийский завод в Филях, который «концессионер принимает и оборудует». Производственная программа устанавливалась в размере 300 самолётов в год, Россия обязалась закупать ежегодно по 60 самолётов. На проектную мощность завод должен был выйти к 29 января 1925 года.

 В июле 1923 года другая немецкая компания Фридрих Крупп заключила договор о реконструкции советских военных заводов и поставках артиллерийских снарядов германской армии. Она помогла большевикам наладить современное производство гранат и артиллерийских снарядов, предоставив 600 тыс. долл. на налаживание производства и заплатив 2 млн. долл. аванса под заказ[117].

 За короткий срок Юнкерсу удалось перевести в Советский Союз авиазавод с персоналом более 1300 чел. Вскоре немцев подвело непредвиденное изменение экономической ситуации в СССР. Заказ на поставку 100 самолётов советским ВВС был заключён по твёрдым ценам, но введение нэпа и инфляция свели на нет всю калькуляцию. Себестоимость самолётов оказалась в два раза выше установленных цен. Но Москва потребовала: «Вы обязались продать самолёты по твёрдой цене и тем самым взяли на себя коммерческий риск; договор остается договором». Большевики, придравшись к тому, что компания не смогла «сосредоточить в Филях запасы алюминия и дюралюминия в количестве, достаточном для производства 750 самолётов и 1125 моторов, то есть основная наша задача – иметь значительную материальную базу для металлического самолётостроения внутри Союза не достигнута», расторгли все договоры с Юнкерсом. Компания оказалась на грани банкротства, и только экстренный кредит в 17 млн. марок, предоставленный правительством Германии, спас её от неминуемой ликвидации.

 Завод в Филях получил дотации в размере 3 063 тыс. руб. на 1924-1925 годы и 6 508 тыс. руб. на 1925-1926 годы по просьбе командования советских ВВС, обосновавшего: «мощный завод в Филях, входящий в общий план развития военных воздушных сил, стоит законсервированным». Тем самым признало, что обязательство построить в России авиационный завод Юнкерс выполнил. Придирки к второстепенным статьям договора обусловливались нежеланием платить деньги за выполненную работу.

 Юнкерс в определённом смысле повезло. В 1928 году чекисты арестовали специалистов электротехнической компании АЕГ за вредительство в рамках «шахтинского дела», чтобы не платить ей по контракту. Советских инженеров, проходивших по этому делу, расстреляли, а немцам Советская власть милостиво позволила вернуться в Германию, причём без оплаты за проделанную работу.

Немцы, несмотря на печальный опыт Юнкерс и АЕГ, продолжали работать в СССР. Компания Штольценберг наладила производство артиллерийских зарядов и порохов на заводах Златоуста, Тулы и Ленинграда. Немцы помогли запустить производство отравляющих веществ на заводе Берсоль под Саратовом. Карл Вальтер построил в Туле цеха, где производилась нарезка стволов для винтовок и пулемётов, Маннесманн отремонтировал на Мариупольском металлургическом заводе прокатный стан-4500, купленный до революции. В Москве работал «производственно-учебный» филиал немецкой компании Демаг. Правда, он был зашифрован и носил другое название: «Центральное бюро тяжёлого машиностроения». Наряду с металлургическим оборудованием, там проектировалось и кузнечно-прессовое.

 В 1928 году ленинградским Государственным институтом по проектированию новых металлозаводов был разработан проект Уральского завода тяжёлого машиностроения (Уралмаш) для выпуска экскаваторов, дробилок, доменного и сталеплавильного оборудования, прокатных станов, гидравлических прессов. При составлении проекта «были учтены успехи западноевропейской и американской техники в области тяжёлого машиностроения». Заявки на его поставку были направлены в 110 иностранных компаний, и все они выразили готовность помочь СССР в строительстве завода. Тем более что денег на возведение Уралмаша советское правительство решило не жалеть.

 Первую водяную скважину при закладке завода бурили немцы из Фройлих-Клупфел-Дайлман на своём оборудовании, так как отечественные специалисты не умели бурить скважины диаметром 500 мм и глубиной 100 м. Водопровод укомплектовали немецкими насосами Егерь. Сжатым воздухом обеспечивали компрессоры немецких фирм Борзиг и Демаг, чехословацкой компании Шкода. Газогенераторная станция была оснащена системой немецкой фирмы Колер. Кранов на заводе установили более 450, все они были импортными, в основном немецкими. Чугунолитейный цех оснастили немецким оборудованием Кригар, а загрузка шихты осуществлялась английскими кранами Шеппард. В сталелитейном цехе установили немецкие электропечи АЕГ, пескоструйные камеры и пилы Марс-Верке. Крупнейший в Европе кузнечно-прессовый цех Уралмаша был оснащён двумя немецкими парогидравлическими прессами фирм Гидравлик, Шлеманн и Вагнер. В механическом цехе № 1 насчитывалось 337 станков, из них 300 были закуплены у «буржуев». Установили уникальный немецкий токарный станок, способный обрабатывать заготовки весом до 120 тонн. Огромный немецкий карусельный станок имел диаметр планшайбы 620 сантиметров, один из зуборезных станков мог обрабатывать шестерни 5-метрового диаметра.

 Уралмаш в Екатеринбурге был введён в эксплуатацию 15 июля 1933 года. С 1928 по 1941 год там работало 311 иностранных специалистов, из них 12 строителей, четыре руководителя подразделений завода, 46 конструкторов, 182 рабочих различных специальностей. Больше всех среди иностранцев было граждан Германии – 141 чел.[118] С помощью немцев построили Казанский авиационный и Пермский авиамоторный заводы. Приведено достаточно примеров участия Германии в индустриализации СССР.

 Германия в 1925 году предоставила СССР краткосрочный кредит в 100 млн. марок, в 1926 году открыла кредитную линию для Союза ССР в размере 300 млн. марок сроком на 4 года. В 1931 году она выделила ещё один кредит на сумму 300 млн. марок сроком на 21 месяц. В 1935 году консорциум немецких банков предоставил кредит советскому торгпредству в Берлине на сумму 200 млн. марок. За 9 лет сталинское государство получило немецких кредитов на 900 млн. марок, что составляло в перечислении на доллары США порядка 300-320 млн. Годовой процент по кредиту 1935 года составил 5%, по остальным кредитам – 6%. Последний кредит в размере 150 млн. марок Москва так и не вернула.

 Таким образом, первые ссуды СССР получил от немцев. Парадокс заключается в том, что на заводах, созданных с помощью немцев, выпускались гранаты, артиллерийские заряды, снаряды, самолёты и другая военная техника, которые успешно использовались против Германии во время войны. 

 После прихода к власти Гитлера сотрудничество Германии с СССР пошло на спад и приостановилось, но заводы и немецкие инженеры, техники, мастера, рабочие продолжали работать. Опыт использования проблем Запада в своих целях, приобретённый Москвой в работе с Германией, пригодился, когда разразилась Великая депрессия. На смену немецкому этапу оказания помощи в индустриализации в Советском Союзе пришёл преимущественно американский.

 В 1926 году президиум Уральского областного Совнархоза утвердил место строительства Магнитогорского металлургического комбината. В 1929 году главным инженером Магнитостроя назначен Гассельблат, отправившийся в составе группы советских специалистов в США. В планы поездки входило размещение заказов проектов строительства, оборудования и технологий. В 1929 году объединение Востоксталь заключило договор с фирмой Артур Макки из Кливленда на проектирование комбината. Позже был заключён договор на проектирование прокатного цеха Магнитки с немецкой компанией Демаг.

Согласно договору американцы обязались подготовить строительный и технологический проекты с полным описанием и спецификацией оборудования, станков и механизмов, передать заказчику свой производственный опыт – патенты, ноу-хау, прислать в СССР квалифицированных специалистов для наблюдения за строительством и пуском объекта. К тому же они взяли на себя обязательства разрешить советским инженерам и рабочим осваивать производственные методы компании на своих предприятиях, а также координировать поставки оборудования. 1 июля 1930 года состоялась церемония закладки первой домны Магнитки. На строительстве комбината трудилось более 800 иностранных специалистов и высококвалифицированных рабочих из США, Германии, Англии, Италии и Австрии.

 Сотрудничество на комбинате не прошло без эксцессов. Без согласования с фирмой Артур Макки пуск первой домны был назначен на 31 января 1932 года. Её специалисты во главе с вице-президентом Хайвеном заявили о высокой рискованности в мороз начинать плавку при не полностью высушенной печи и советовали подождать до весны. Но из Наркомата тяжёлой промышленности пришла санкция на пуск домны. Во время пуска сначала прорвало трубу на одном из колодцев, затем вырвались раскаленные газы из кладки. Опасное положение спас заместитель управляющего Магнитостроя Чингиз Ильдрым. Рискуя быть насмерть обожжённым, он мужественно кинулся к лебёдке и остановил дутьё.

 Наркомат использовал аварию как предлог для расторжения контракта с Артур Макки. Будучи уверенным, что можно обойтись без фирмы, выполнившей свою работу, попросил американцев вернуться домой. Уверенность исходила из того, что шахту первой доменной печи советские рабочие под присмотром американцев выкладывали два с половиной месяца, второй – 25 дней, а для третьей потребовалось только 20 дней. Если в монтаже первой и второй домны участвовало более тысячи рабочих, то четвертой – всего 200 чел. Американцы консультировали все виды работ от бетонирования фундаментов до электромонтажа на строительстве первой печи, на второй домне – только монтажные работы, на третьей – сборку загрузочных механизмов, четвертая печь полностью построена советскими инженерами. Прогресс местных работников был очевиден, что и подтолкнуло на аннулирование договора.

 В 1929 году, когда Великая депрессия в США стала реальностью, без работы остался именитый архитектор Альберт Кан, основавший знаменитое Бюро Альберт Кан, Инк. (БАК) и построивший завод Форда в Дейтройте. В 1930 году между Амторгом, неофициальным торговым и дипломатическим представительством СССР в США, и Альберт Кан, Инк. был подписан договор, по которому фирма Кана стала главным консультантом по промышленному строительству в советской стране. Бюро составило целую программу промышленного строительства в Советской стране и передало Москве.

 БАК проектировало каждый объект не с нуля. Американцы не стали особо заморачиваться, пошли простым и эффективным путём. Они всего лишь переносили в СССР готовые проекты американских заводов. Построенный по проекту Кана в 1930 году Сталинградский тракторный завод был сооружён в США, затем размонтирован и перевезён в Советский Союз, всего за шесть месяцев собран под наблюдением американских инженеров. Он был оснащён оборудованием более чем 80 американских машиностроительных компаний и нескольких немецких фирм.

 Все проекты Альберта Кана в СССР, последовавшие за Сталинградским тракторным заводом, разрабатывались филиалом его фирмы, открытым в Москве и работавшим под руководством Морица Кана – брата главы компании. В филиале, названном Госпроектстрой, трудились 25 ведущих инженеров США и около 2,5 тыс. советских сотрудников. Это было самое большое архитектурное бюро мира. За три года существования Госпроектстроя через него прошло более 4 тыс. советских архитекторов, инженеров и техников, изучивших американскую науку проектировать и строить крупные промышленные объекты. Бюро составило программу промышленного строительства и передало советскому правительству.

 Все крупнейшие стройки в СССР стали международными проектами. Они выполнялись при помощи широких связей БАК, сыгравшего неоценимую роль опытного координатора между советскими заказчиками и сотнями западных компаний для поставки оборудования и консультирования строительства объектов. Через БАК поступали американские и европейские промышленные технологии. В США были закуплены также Харьковский тракторный, Московский автомобильный (АЗЛК) и Горьковский автомобильный заводы (ГАЗ). АЗЛК был построен в 1930 году по образцу сборочных заводов Форда. Компания Форд выполнила технологический проект ГАЗ, фирма США Остин – строительный. Строительство 1-го Государственного подшипникового завода в Москве, спроектированного фирмой Кана, осуществлялось при техническом содействии итальянской фирмы RIV.

 Полный список строек первых пятилеток не публиковался никогда, поэтому неизвестно точное количество советских предприятий, спроектированных БАК. Чаще всего называют от 521 до 571 объектов, построенных с помощью американцев и других иностранцев. Это обошлось СССР в 2 млрд. долл., что составляет около 250 млрд. долл. в пересчёте на современные деньги. Без отмеченных объектов не было бы индустриализации. Но советская власть скрывала это.

 Вплоть до 1934 года Соединённые Штаты не предоставляли СССР государственных кредитов. Кредиты Советскому Союзу выделяли в основном частные компании. До официального признания Вашингтоном СССР в 1933 году Москва попыталась разместить за океаном свои облигационные займы. Во второй половине 1930-х годов займы размещали там Внешторгбанк и Амторг. С 1934 года более 2/3 советских закупок в Америке кредитовалось государственным Экспортно-импортным банком США.

Кредиты СССР предоставляли и другие западные страны. В конце 1920 – первой половине 1930 годов Великобритания ежегодно кредитовала советские закупки на сумму до 20-25 млн. фунтов стерлингов. В 1936 году она предоставила Москве кредит в 10 млн. фунтов стерлингов, в 1935 году Чехословакия – на сумму в 250 млн. крон (6% годовых), в 1930-1931 годах Италия – 200 и 350 млн. лир под советские закупки, в 1940 году Швеция – в размере 100 млн. крон.

 На пути советско-американского сотрудничества возникло серьёзное препятствие: у СССР заканчивалась валюта, основным источником которой был экспорт зерна. В августе 1930 года подошло время выплатить американской фирме Катерпиллер 3,5 млн. долл. за оборудование для Челябинского и Харьковского тракторных заводов, Ростовского и Саратовского комбайновых заводов. В 1930-1935 годы Москва должна была выплатить американским фирмам 350 млн. долл. кредитов и процентов по ним из расчёта 7% годовых. 25 августа 1931 года Сталин написал Кагановичу «воспретить дачу новых заказов на Америку, прервать уже начатые переговоры о новых заказах, по возможности порвать уже заключенные договора». Это означало конец сотрудничеству с Каном, выполнивший свою задачу: спроектировал и заложил сеть новых промышленных предприятий, сформировал заказы на оборудование, которые могли быть переданы в любые фирмы. В 1932 году большевики отказали Кану в продлении контракта.

Но спроектированные Каном объекты продолжали строиться. 22 марта 1933 года Авиамоторный трест СССР заключил пятилетний договор о технической помощи с Кертис-Райт (США), предусматривающий организацию производства «под ключ» авиационных моторов воздушного охлаждения. Так началось строительство Пермского авиамоторного завода. На этом заводе был выпущен первый советский авиационный мотор М-25 мощностью 625 л.с., представлявший копию Райт-Циклона R-1820F-3. Предприятие стало крупнейшим авиамоторным заводом в годы Великой Отечественной войны.

 Ещё один символ индустриализации – Днепрогэс. Его проектированием и строительством занималась фирма США Купер. Площадку под строительство готовила немецкая фирма Сименс, поставившая электрогенераторы. Турбины Днепрогэса (кроме одной) изготовила американская компания Ньюпорт Ньюс. Выступая на XVII съезде ВКП(б), нарком внешней торговли Розенгольц отметил: «В качестве примера наиболее современного оборудования, какое мы закупали, можем привести водяные турбины, заказанные специально в США, установленные на Днепрогэсе, мощностью в 90 тыс. л.с. каждая. Таких мощных турбин в Европе нет, а во всем мире они встречаются единицами»[119]. Все сооружаемые электростанции по плану ГОЭЛРО комплектовались импортным оборудованием.

 К 1934 году объём помощи иностранных компаний в индустриализации был серьёзно сокращён в виду неблагоприятного платежного баланса СССР. Но достаточно большое количество западных компаний продолжали сотрудничество с Советской страной. Это были фирмы США, Германии, Италии, Швейцарии, Норвегии, Швеции, Франции и Великобритании. По состоянию на 1 января 1935 года, в тяжёлой промышленности работало 4810 иностранцев. Среди них немцев было 1719 чел., австрийцев – 871, чехословаков – 542, американцев – 308 чел. С помощью иностранных инженеров было подготовлено более 2 млн. советских специалистов, которые освоили новые технологии[120].

 Фирмы США играли ведущую роль в проектировании советских предприятий. Но примерно половина оборудования для заводов СССР производилась в Германии, правда, в основном по американским спецификациям. В результате по поставкам оборудования на первом месте была Германия, Соединённые Штаты шли вторыми, за ними следовала Великобритания.

 В конце 1930-х годов история сделала ещё один подарок Москве в виде трагедии Чехословакии. 15 марта 1939 года она была оккупирована немцами, которые забрали под свой контроль государственные заводы Шкода. Не смиривший с этим, руководитель компании Вилем Громадка приехал в Москву, пообещал Сталину, что будет работать на СССР безо всякого вознаграждения. Глава Шкода передал наркомам Ванникову и Тевосяну секретные патенты и чертежи, предложил Советскому Союзу оборудование, станки и прессы для производства стрелкового и артиллерийского вооружения, бронеплиты, дизели и компрессоры для подводных лодок, многое другое. В обмен на это просил поставки материалов для их изготовления – железной и марганцевой руды, железа, стали, ферросплавов, никеля, вольфрама, меди, олова, свинца, шарикоподшипников и продовольственных товаров. Предложение было охотно принято. Чехословакия продала СССР и новую линию для производства пушечного пороха.

Накануне Великой Отечественной войны Шкода очень кстати оказала помощь в создании 179-го комбината Сибсельмаш в Новосибирске. Несмотря на гражданское название, новое предприятие, с нуля оснащённое станочным оборудованием фирмы Шкода, на деле предназначалось для выпуска артиллерийских снарядов калибра 122-152 мм с производительностью 2 млн. шт. В июне 1941 года в Новосибирск приехали восемь шкодовцев во главе с Воглом для руководства монтажом оборудования.

 Война потребовала максимально сократить срок монтажа. И шкодовцы с честью справились с этой задачей: вместо 18 месяцев по плану работа была выполнена за 7 месяцев! Для них важнее было то, что их работа являлась вкладом в борьбу с нацизмом. Они отдавали себе отчёт в том, что этим оружием СССР будет сражаться с Германией. Но вместо благодарности расстреляли их[121].  

 Фальсификация индустриализации и миф о полной победе социализма

 Репрессии 1930-х годов уничтожили практически всех, кто так или иначе был связан с импортом оборудования и причастен к получению иностранной помощи. Поэтому трудно отделаться от мысли, что одной из главных целей предвоенных репрессий было сокрытие правды, связанной с промышленным прорывом. Индустриализация в учебниках навсегда должна быть сохранена как «беспримерный подвиг освобожденного пролетариата, руководимого партией большевиков и гениальным Сталиным», как легенда, что советские люди сами превратили СССР в промышленную державу. Генсек выжигал из народа память о прошлом, навязывал мысль, что настоящая история началась в октябре 1917 года.

 Политический режим 1930-х годов был напрямую связан с моделью индустриализации, при которой постоянное руководство производством осуществлялось из центра. Эта модель обеспечивала строительство и работу ключевых объектов до тех пор, пока их количество было невелико. Но даже в этом случае требовалось неукоснительное выполнение команд из Москвы. Любое проявление самостоятельности рассматривалось центром как посягательство на его права. Сверхцентрализация ресурсов на отдельных направлениях подразумевала изъятие их у остальной части населения. Для пресечения недовольства, власти создали карательно-осведомительный аппарат, периодически проводили репрессии.

 Экономические реформы объявлялись Сталиным революцией, страна – осаждённым лагерем во враждебном капиталистическом окружении. Присущая для отсталых народов демонизация приняла истеричный характер. Страх перед пугающим окружающим миром вылился в агрессивность по отношению друг к другу и этому миру. Растущее недовольство в деревне направлялось против кулаков, в городе «козлами отпущения» стали представители бывшей элиты общества, интеллигенция, специалисты. В 1935 году из крупных городов началось выселение «классово чуждых элементов». Два миллиона дворян, купцов, капиталистов, чиновников выселили в отдалённые районы.

 Неумение управлять страной со стороны партийного аппарата, трудности «сверхиндустриализации» списывались на «вредителей» и «врагов народа». Уже в 1932-1933 годы арестовали 2 млн. чел. Убийство Кирова в 1934 году использовалось для расширения масштаба репрессий. В день убийства 1 декабря 1934 года ЦИК СССР издал постановление, предписывающее заканчивать расследование и суд по делам о террористических организациях и актах в десятидневный срок без участия обвинения и защиты, а приговоры приводить в исполнение немедленно по их оглашению. По политическим делам приговоры выносились несудебными органами – «особыми совещаниями» без присутствия обвиняемого и списками. В 1938 году официально было разрешено применение пыток при проведении следствия. Репрессиям подвергались все слои общества, но особенно тяжёлые последствия для страны имело уничтожение элиты общества – управленцев, инженеров, командиров. В 1937-1938 годы было расстреляно несколько сот тысяч человек. Завершающим этапом репрессий 1930-х годов явилось уничтожение 23 тыс. самих работников следственного аппарата НКВД. Всего в 1930-1953 годы по обвинению в контрреволюционных преступлениях были вынесены приговоры 3 778 234 чел.

 Жертвенный социализм требовал и жертвенных побед. Сама непреложность этого исторического факта не только подчёркивает великое долготерпение, подвижничество русского народа, но и напоминает: Сталину стать тем, кем он стал, позволили. Он повинен в смерти даже по самым приблизительным подсчётам, около 20 млн. чел. По меньшей мере, 1 млн. чел. казнены по политическим «преступлениям», 9,5 млн. были депортированы, высланы или отправлены в заключение в трудовые лагеря, примерно 5 млн. оказалось в Архипелаге ГУЛАГ[122]. Не случайно Горький после того, как проехался по Советскому Союзу и увидел, что творится, с горечью отметил: «У этой страны прямая дорога в лагеря».   

Индустриализация в СССР – это результат не только масштабного использования рабского труда, трудового подвига рабочих, широкого привлечения внутренних ресурсов, но и активной деятельности западных фирм, поставивших оборудование и передавших технологии. Неоценимую роль сыграли иностранные специалисты, но многие из них впоследствии были брошены советской властью.

 Молодая промышленность выпускала продукцию на основе западных образцов, но только с увеличением их недостатков в связи с невысокой квалификацией работников, низкой культурой производства, плохим качеством сырья и накоплением ошибок. Подобное происходило в результате спешного создания производства с нарушением нормативных требований и постоянного административного давления для наращивания выпуска, что приводило к получению неестественно «скороспелой» продукции. Для превращения созданной промышленности в полноценную требовалась отладка и стабилизация. Новое промышленное предприятие должно пройти такой этап с тем, чтобы устранить непредвиденные ошибки, упущения и недочёты, выявленные в ходе пробного производства. Оно должно неоднократно «обкатываться» для обнаружения шероховатостей в технологиях и тщательной наладки. Такой этап доведения до нужной кондиции отрасль не проходила. Делался упор на количественный рост в ущерб качеству, что стало неотъемлемой традицией страны. У командиров производства не было времени для того, чтобы вести тщательный хозяйственный анализ. Известно, что «скороспелка до поры загнивает», «скорый поспех – людям на смех». Эта народная мудрость подтвердилась по истечении времени. Всё это вместе с отсутствием жёсткой конкуренции между производителями явилось основной причиной того, что отечественная индустрия так и не научилась выпускать качественные товары мирового уровня.

 От капитанов индустрии требовалось достижение целей любой ценой, что стало питательной средой для коррупции. Проблема заключалась в том, что на практике сложно было отличить незаконную сделку, направленную на личное обогащение, от столь же незаконной сделки, призванной помочь предприятию реализовать план в интересах государства. Трудно было отличать и взятки, данные толкачом, чтобы его предприятие получило ресурсы, от «личных» взяток. Уполномоченный по Челябинской области Френкель признался на пленуме Комиссии партийного контроля, что не всякое присвоение ресурсов есть воровство, при этом он сослался на «товарищей в Москве, разделяющих эту точку зрения»[123]. Расцвет коррупции на всех уровнях общественной и экономической жизни стал неизбежным. После войны власти инициировали несколько кампаний по борьбе с взятками, но проблему нельзя было решить без изменения основ административно-командной экономики. Таким образом, системная коррупция в стране выросла не на пустом месте, а имела прочную основу, заложенную ещё в сталинском периоде.

 В первой половине 1930 годов Сталин заставил сконцентрировать всё внимание партии на вопросе о возможности победы социализма в СССР. Для этого вынуждал сопоставлять многочисленные цитаты, искать различия в нюансах тех или иных формулировок. При этом он фактически снял с обсуждения куда более важный вопрос – об экономических критериях «полностью победившего социализма». Этот решающий вопрос никогда подробно и не разбирался во внутрипартийных дискуссиях, что облегчило Сталину спустя десять лет, когда ни одно его высказывание уже не могло встретить в партии публичного возражения, выдвижение ещё одной бредовой мысли. В декабре 1936 года, всего четыре года спустя после массового голода, в момент, когда жизненный уровень основной массы трудящихся находился на грани нищеты, нарастал разгул репрессий, Сталин объявил, что социализм в СССР победил полностью. Так завершилась одна из масштабных фальсификаций истории советского общества. Народу навязывалось множество раз, что в Советском Союзе построен социализм, Конституция, принятая в декабре 1936 года, – это Конституция победившего социализма.

  Но провозглашённая полная победа социализма в СССР не отвечала критериям формационной теории общественного развития. Советская держава не находилась в стадии общественной эволюции с более высокой ступенью развития производительных сил по сравнению с капиталистическими странами. Значит, не имелось и соответствующих экономических производственных отношений, составляющих экономическую структуру общества, его реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка. В сталинской стране не было надстройки более высокой формации. Советский Союз уступал США по производительным силам, а по благосостоянию народа – любой стране Запада. Объявленная победа социализма была чисто виртуальная, не имевшая под собой реальной почвы.

 В 1939 году Раскольников, участник октябрьской революции в Питере, был объявлен «врагом народа», отозван с дипломатического поста, но в СССР не вернулся. Он написал Сталину открытое письмо, где отметил: «Сталин, вы объявили меня «вне закона»… Со своей стороны отвечаю полной взаимностью: возвращаю вам входной билет в построенное вами «царство социализма» и порываю с вашим режимом. Ваш «социализм», при торжестве которого его строителям нашлось место лишь за тюремной решёткой, так же далёк от истинного социализма, как произвол вашей личной диктатуры не имеет ничего общего с диктатурой пролетариата». Далее Раскольников добавил: «рабочий класс с самоотверженным героизмом нёс тягость напряженного труда и недоедания, голода, скудной заработной платы, жилищной тесноты и отсутствия необходимых товаров. Он верил, что вы ведёте его к социализму, но вы обманули его доверие. Он надеялся, что с победой социализма в нашей стране, когда осуществится мечта светлых умов человечества о великом братстве людей, всем будет житься радостно и легко. Вы отняли даже эту надежду: вы объявили социализм построенным до конца. И рабочие с недоумением, шёпотом спрашивали друг друга: «Если это социализм, то за что боролись, товарищи?»[124].

 Эффективна ли сталинская модель социализма, разоблачённая Раскольниковым? Считать успешной модель развития, при которой граждане не могут воспользоваться результатами высоких темпов роста, постоянно находятся в страхе быть арестованными, их права урезаны, широко используется рабский труд – это схоластика. Преследовавшая на протяжении всей его истории проблема товарного дефицита, низкая доля потребления в структуре ВВП были свидетельством не временных недостатков, а имманентных пороков административно-командной модели. Если сюда добавить голод и террор, то такой социализм нельзя пожелать даже врагу. Социализм в СССР на самом деле был квазисоциализмом.

 После смерти «отца народов» правящая верхушка, страшно уставшая от сталинского режима, стала отходить от жестоких репрессивных методов мобилизации ресурсов и хозяйственного управления. Исходным толчком послужило желание номенклатуры выжить и жить в своё удовольствие. Ведь Сталин готовил новый маховик репрессий, который затронул бы ближайших соратников, хотел заново мобилизовать страну для «мировой революции». Здесь нашла коса на камень: атаки  на «загнивающий буржуазный мир» желал только вождь, а все его ближайшие сподвижники захотели просто жить. Наученные горьким опытом 1930-1940-х годов они, по существующей версии, тайно убрали своего вождя.

Освободившись от генералиссимуса, советская верхушка захотела благополучия прямо сейчас и стабильно. Правда, она его и так получала в виде привилегий, но без каких-либо гарантий: сегодня ты имеешь всё, а завтра – ничего, превратившись во врага народа. Вот от такой крайности и постаралась избавиться. Во времена Хрущева сворачивался бредовый проект построения мирового социализма.

 Отходя от жёсткого режима, хрущёвская номенклатура не могла взамен предложить ничего стоящего. Общество при Хрущёве оставалось по существу внутренне репрессивным, поскольку человек продолжал быть средством для достижения государственных целей. Он не стал самостоятельной личностью, свободно мыслящей величиной. Все люди должны быть участниками непрерывного процесса преобразования, нескончаемой стройки «прекрасного будущего». Власть знала: они должны быть вовлечены в беспрерывное движение «вперед», ни в коей мере не давать застояться. Этому служили и репрессии, будучи средством «лепки» человеческого материала в состоянии страха, зависимости и бесправия.

 При Хрущёве почти полностью повторялись сталинские методы одурманивания народных масс. В 1959 году XXI Съезд КПСС констатировал «полную и окончательную победу социализма в СССР». Полная победа социализма объяснялась значительным повышением уровня жизни людей, ликвидацией эксплуататорских классов, повышением доли рабочего класса в составе населения, сближением рабочего класса и колхозного крестьянства благодаря механизации сельского труда. В решениях съезда говорилось о достижении подлинного народовластия, реализованного в Советах. Под окончательной победой социализма понималась невозможность его свержения «силами международного империализма». Это утверждение обосновывалось ростом военно-политической мощи СССР и всего социалистического лагеря, распадом колониальной системы и сокращением влияния империализма в мире.

 Но провозглашённая окончательная победа социализма в СССР, как и полная, оказалась бредовой. Она не соответствовала указанным выше критериям формационной теории общественного развития, то есть производительные силы по сравнению с ведущими капиталистическими странами были заметно ниже, отсюда следовали более отсталые производственные отношения. Естественно, не было ни юридической, ни политической надстройки более высокой общественно-экономической формации.

 На XXII съезде КПСС в 1961 году принята третья Программа КПСС. В ней предусматривалось, что к 1980 году СССР должен создать материально-техническую базу коммунизма, обеспечив народу изобилие материальных и культурных благ. Это было настоящим бредом, верхом глупости. После смещения Хрущёва Программа полностью изъята из оборота официальных выступлений и партийных документов.

 При Брежневе официальная идеология провозглашала, что в СССР построено общество развитого социализма. Правящие круги признавали, что до коммунизма ещё далековато, что необходимо пройти длительный этап зрелого социализма. Но вывод о развитом социалистическом обществе тоже был настоящим блефом. Фактически Советская держава безнадёжно отставала от благополучных стран.

 Более того, Советская страна попала в затяжную полосу застоя. Экономика и общество утратили динамику своего развития, погрязли в стагнации. Динамика тоталитарного общества основывалась на репрессивных методах мобилизации ресурсов, на безмерной государственной эксплуатации людей, нередко фактически низведённых до положения рабов. При Хрущёве этот тоталитарный механизм стал разлагаться. Во времена Брежнева такая мобилизационная активность в советском обществе совсем заглохла, способы, с помощью которых ранее достигались новые цели, практически исчезли. А других застойная система предложить не могла. Репрессивными мобилизациями и сверхэксплуатацией можно было решить задачу индустриализации, но совершить научно-техническую революцию нельзя было.

В начале 1960-х годов США в числе первых начали создание инновационной модели развития экономики, справились с этой задачей к 1980-м годам. Израилю и РК на это потребовалось по 20 лет. СССР в этом отношении всё время отставал от Запада, будучи не способным встать на инновационный путь развития, ибо советские инновации глубоко были детерминированы базовыми особенностями экономики. Став тотально огосударствленной, советская экономика создавала спрос только тогда, когда у государства возникала потребность. Последняя была связана с глобальным геополитическим противостоянием, соответствующими проектами в военно-промышленной сфере. Потребительский спрос населения не вызывал адекватное предложение, он по своей природе не воспринимался плановой экономикой.

 Всё это в совокупности привело СССР к сильному отставанию в общемировом процессе научно-технического прогресса. Экономика страны с огромным военно-промышленным комплексом и ущербным гражданским сектором оказалась не в состоянии выпускать высокотехнологичные изделия, которые были нужны для населения. Советские автомобили, бытовая техника и электроника, компьютерная техника практически всегда намного отставали по своим качественным параметрам от зарубежных аналогов. В результате экономическое отставание Советской державы становилось всё более заметным, и она попала в состояние коллапса, из которого не видно было выхода. Сложившийся в стране социально-экономический порядок оказался неконкурентоспособным в современном мире.

 Что было характерно в такой ситуации. Чем сильнее СССР затягивался в полосу экономического застоя и деградации, чем больше страна теряла свои позиции в мировом сообществе, тем чаще интенсивнее и яростнее правящая верхушка повторяла мантры о собственной исключительности, о неизбежности победы социализма и коммунизма в планетарном масштабе, об освободительной миссии Советской державы, о незыблемости марксизма-ленинизма. В такой обстановке общественность совершенно не осознавала, что разрыв между иллюзорными представлениями о собственном государстве и реальным его состоянием достиг угрожающих размеров, огромная империя необратимо скатывалась в пропасть. Это представляло собой настоящую агонию, что, наряду с нарастающим отставанием в экономическом развитии и научно-техническом прогрессе, повлекло за собой крах Советского Союза.

 Зарубежные учёные справедливо называли социализм в СССР казарменным. Общество с казарменным порядком не может выживать, теряя способность нормально развиваться. Оно не позволяет внедрить новое, лишает возможностей для творческой инициативы. Порядок должен быть связан со свободой человека, под которой понимается образ жизни, творчество и культурное развитие. Только тогда страна нормально развивается. Лишь общество, в котором задействован серьёзный ресурс свободы, способно на прочный порядок. Настоящий порядок находится в самом человеке, представлен в нём не страхом, а в виде ответственности перед другими людьми и государством. Совесть, а не страх, вот основа.

 

>